|
- Мамочка, я проснулся! – звучит из детской комнаты, как предупредительный выстрел в воздух, как рокот приближающейся грозы, как сигнал воздушной тревоги.
Я, протирая глаза, бреду на зов, чтобы немедленно оказаться под лавиной новостей. Оказывается, Льву снилась бабушка, а летом он летал к бабушке с папой на самолете, а в самолете испугался, а еще испугался, когда упал с велосипеда, а у велосипеда два колеса, а два – это мало, три – побольше, Лёве три года, он большой и хочет в школу, а Саша ходит в школу и т. д., и т. п. Для полноты картины стоит отметить, что на часах 6:30 утра...
 С момента Львиной побудки на тишину в доме можно не надеяться. С некоторых пор первейшее из удовольствий для ребенка – беседа. От так и просит:
- Мамочка (папочка, Саша), надо поговорить с Лёвой!
И лучше поговорить, не откладывая, с утра, пока еще сохраняется способность вычленять слова и предложения из нескончаемого потока живой детской речи.
В беседе со Львом есть некоторые «милые» особенности. Его повествование охватывает события и действительные, сегодняшние, и многомесячной давности, и сказочные или вымышленные. При этом Лев, как и положено в трехлетнем возрасте, путает время прошедшее и будущее, вчера и завтра, давно и недавно. Ну и, конечно, здорово усложняют общение особенности детской артикуляции. Многие слова младенец произносит на свой загадочный манер и при этом требует, чтобы взрослые его понимали.
- Вот киса, вот мышка, - знакомит Лев меня со своими игрушечными друзьями. – Ты – мама, вот папа, а я – жошь.
- Что ты делаешь? Жжешь?
- Нет! Я – жошь.
- Дождь?
- Жошь!
- Понятно-понято (уж лучше согласиться), ты – жошь.
- Нет, мама, нет! Я – жошь! – ребенок сердиться, но разгадать лингвистическую загадку помогает только случай.
- Расскажи сказочку про мышку, - просит Лев. Надо сказать, что имеется в виду вовсе не мышка-норушка, а мышонок Стюарт Литл из одноименного кинофильма. Неизбалованный кинопросмотрами ребенок надолго запоминает каждую картину, устраивает постановки по мотивам и требует устных пересказов.
- Жила-была обычная семья: мама, папа и мальчик Джордж, - начинаю я рассказ.
- Я, я! – радуется Лев, - я – жошь!
- Ты – Джордж?
- Да!
Ну, наконец-то...
Увы, беседовать со Львом сутки напролет, как ему бы того хотелось, я не могу. Мешают домашние и профессиональные обязанности, да и артикуляционный аппарат, увы, не железный, требует покоя и отдыха. Но у детей органы звуковоспроизведения устроены, похоже, иначе, чем у взрослых. Если сын не общается со мной, он разговаривает с игрушками, рассуждает вслух об окружающем мире, щебечет или напевает.
- Дррррр, - трещит мотоцикл.
- Вжжжих, - взлетает самолет.
- Бииип-бииип! - сигналит автомобиль.
- Мяяяяя, мяяяя! - на отвратительно высокой ноте «киска кушать просит».
«Противных» – резких и раздражающих – звуков Лев освоил предостаточно. Едва ли это возможно описать, даже воспроизвести довольно сложно. Между собой мы их идентифицируем как ослиный рев, марсианское уханье, индюшиное клокотание и пр. Еще любимая забава – надуть щеки и, ударив по ним ладошками, с шумом выпустить воздух. И это ни в коем случае не «пуканье», как мы в своей взрослой испорченности предположили. Так по Львиному разумению шумит и работает порт.
- Лёва, Лёвушка, - пытаюсь я хоть ненадолго остановить фабрику по производству шума. – А давай ты порисуешь, а? Вот тебе раскраска, вот мамины карандашики возьми...
- Давай! – радуется ребенок, раскладывает рисовательные принадлежности и заводит песню:
- В т’яве сидел кузнечик, совсем как огу’ечик...
Конечно, я понимаю, что ребенок в своем праве. У него развивается речь и такое вот неостановимое словоблудие – обязательное условие ее развития. Даже все эти «Дррр» и «Вжжж» необходимы для тренировки языка. Если их запретить сейчас, то через пару лет дрынькать и вжикать придется уже по предписанию логопеда. Но, боже, как хочется тишины! Хоть немного, хоть дух перевести, дать отдохнуть перегруженному звуковой атакой мозгу!
- Солнышко, мама сейчас работает, понимаешь?
- Ага! Ты печатаешь?
- Печатаю. Это лучше делать в тишине. Ты можешь поиграть молча полчасика?
- Полчасика? На часиках стрелочки. Две стрелочки! Тик-так, тик-так...
- Ыыыы...
К счастью, есть Саша, мой спаситель, мой избавитель. К двум часам, когда старший сын приходит из школы, я уже с трудом ворочаю измочаленным мозгом. И Александр дает мне передышку, забирая младшего на прогулку во двор.
Через приоткрытое окно слышен все тот же непрекращающийся детский щебет, жужжание, дрребежжание, песнопение:
- Такая-сякая, сбежала из двойца. Такая-сякая, и съела кузнеца!
- Лев! Ну, ты можешь помолчать хоть одну минутку! – не выдерживает уже Саша.
- Одну минутку? Смотри, один пальчик. Смотри, пять пальчиков. Помолчать пять минуток?!
- О, пять минуток было бы великолепно!
- Лёва помолчит пять минуток. Лёва помолчит. Попозже...
Елена ЧЕРЕПИЦКАЯ.
Продолжение следует...
Предшествующую публикацию см. здесь.
|
|
У вас есть возможность направить в редакцию отзыв на этот материал
направить отзыв |
 |
Всего прочитало: | |
574 |
Всего оценило: |
24 |
Средний балл: |
8.08 |
|
|
