О культуре и самоидентификации народа

Россия и Псков прощаются с Саввой Васильевичем Ямщиковым. Уходят последние могикане великой российской культуры. Сколько сил потратил Савва Васильевич, добиваясь от чиновников, представляющих государственную власть, исполнения их обязанностей по защите памятников истории и культуры? Силы, к сожалению, когда-то заканчиваются даже у титанов.

Одна из важнейших обязанностей государства, которое мы, граждане, содержим на свои деньги, — сохранение культурного исторического наследия нашего народа. Нынешнее российское государство данную задачу принципиально не решает, ограничиваясь лишь обещаниями и пустой болтовнёй на тему культуры. Памятники архитектуры ветшают, реставрация либо не производится, либо производится непрофессионалами, что ведёт к утрате этих памятников. Зачастую исторический облик русских городов просто приносится в жертву тугим кошелькам нуворишей.

далее...

Савва Отче

Незаупокойная лития по Савве Васильевичу Ямщикову

Савва Васильевич Ямщиков завершил свой земной путь в больничной реанимации. Это его последнее недобровольное пристанище удивительным образом оказалось трагически созвучно тому, что он делал всеми силами своей могучей души и обременяющего ее тела. Он был реаниматором вся Руси – той страны, которую разрубили по живому и разорвали потом на куски события отеческого для него лично, но губительного для Отечества ХХ века. Полвека он был реаниматором русской классической культуры – не один, но одним из немногих – в сумасшедшем доме беспамятства. И острое понимание этой миссии делало его пророком в своем Отечестве, которых, как это предрешено задолго до него, в полной мере признают лишь посмертно.

Савва Васильевич Ямщиков. Фото: Лев Шлосберг

Савва Васильевич Ямщиков жил на грани Жизни и Смерти десятки лет. На грани Жизни и Смерти Культуры. На грани Жизни и Смерти ее единственного носителя – Народа, который он любил и проклинал одновременно. В рукотворных произведениях одухотворенного искусства он видел суть народа, которую пытался народу вернуть.

Реставрация икон и картин, спасение храмов и музеев, возвращение забытых имен простых людей, запечатленных на провинциальных холстах, и подвижников всей страны, причисленных к лику святых – всё это был для него единый и неразрывный труд Воз-Рождения Народа, утратившего волю к жизни. Реставрация. Реанимация. Возвращение к жизненным корням.

далее...

Евангелие от Саввы

Перечитывая Савву Васильевича Ямщикова

«Но убежден я, недолго равнодушие сие будет витать над Псковской землей»

Фото: Александр Сидоренко

«Нынче столь любимый нами погост Сенно пребывает в состоянии, как ни печально об этом говорить, полной запущенности и постепенного огнивания. Пора людского забвения о прошлом, вместе с перестройкой пришедшая на Псковщину, принесла сюда разрушения не менее страшные, чем оставила последняя война. Равнодушие и голый прагматизм людей, ответственных за охрану памятников истории и культуры, пришли на смену возрожденческому и бескорыстному служению псковской культуре архимандрита Алипия, Семена Гейченко, Всеволода Смирнова, Юрия Спегальского, Бориса Скобельцына, Михаила Семенова, Леонида Творогова, Василия Звонцова, Анатолия Лукина, Петра Фомина и многих солдат и детей страшной войны. Но убежден я, недолго равнодушие сие будет витать над Псковской землей. Края здешние и не такое видели, и даже после самых тяжелых нашествий и разорений вставала Псковщина на ноги. Поднимется она и сейчас, хранимая Богом, и проникновенный звон колоколов храма в Сенно разнесется снова над извечными здешними далями, приглашая современников в этот земной рай».

С. Ямщиков. Моё Сенно // «Псковская губерния», № 29 (199) от 4-10 августа 2004 г.

далее...

Рука на пульсе

Я был у Саввы вечером (как оказалось, за несколько часов до смерти). Операция была позади. Он был спокоен. Выглядел плохо. Большой, еще опухший от лежания и болезни – Санчо Панса с сердцем и отвагой Дон Кихота. Но храбрился, читал иронического Галича, просил врача поскорее устроить вставание, отдавал мне распоряжения самого, как всегда, глобального свойства. Рука была на пульсе. Это у него было любимое выражение – «рука на пульсе». Чтобы чувствовать сердце времени. Прощаясь, улыбнулся: ну, как там у тебя Витька-то Конецкий говорил: давай краба!

Савва Ямщиков и Валентин Курбатов в мастерской Михаила Семенова. 31.12.1990 г. Фото М. И. Семенова. Из фондов Псковского музея-заповедника.

Мы были знакомы пятьдесят лет, а дружны сорок. Целая жизнь. Иногда делили с ним экспедиции, после которых мне выпадало счастье писать о его открытиях – о Ефиме Честнякове, о ярославских портретах, о нём самом, наконец.

И всегда это был полет и кипение друзей – в Костроме, Ярославле, Вологде, Новгороде, у нас, в Пскове – в звоннице В. П. Смирнова, у М. И. Семёнова, у А. И. Селиверстова. Всегда это были пиры с пышными натюрмортами из «маленьких голландцев» («масса, пива, масса мяса, масса водки» - так измерялось содержание этих «натюрмортов») и Савва в центре – Силен и Вакх в наядах и нереидах. Но при этом как-то само собой делалась огромная работа в музее, в реставрации – отборы икон для расчистки, поновление фресок в Михайловском соборе в Печерском монастыре и он под потолком, новые экспозиции, выставки с очередями на них, устные альманахи в Доме художника. И там вокруг него естественно и согласно В. Васильев и Е. Максимова, В. Ливанов и М. Терехова, И. Роднина и В. Уланов, Б. Мессерер и Б. Ахмадулина, Л. Гумилев и В. Янин, В. Старшинов и А. Якушев. И он всем кричал весело, собирая зал в живое единство: Да, Слав? Правда, Коль? Помнишь. Саш?

далее...

Савва Васильевич Ямщиков. Савелий. Савва

Так звали его сотоварищи, близкие друзья в Пскове. И вот он ушел из этой жизни, но – знаменательно – ушел здесь, в Пскове. В последние годы Савва Васильевич часто приезжал в «свой» Псков. Его принимали и в Пушкинском заповеднике и в Печках, в «Плескове». Он собирал людей науки, искусства, краеведов, экскурсоводов и студентов за бесчисленными «круглыми столами». Все силы души и сердца он вкладывал в эти встречи, говоря о роли исторического Пскова – носителя русской культурной традиции. Он видел катастрофу Пскова, утрату его самобытности и уникальной ценности, пытался зажечь в псковичах чувство ответственности за свой город.

Не потому только, что со Псковом 1970-х годов связались лучшие воспоминания его жизни, творческой и человеческой дружбы с выдающимися псковичами-реставраторами. Ямщиков был широко известен как первооткрыватель русской культуры – Западной Европе. В те годы слава Ямщикова была итогом экспедиций в русские северные земли, где он, счастливый по природе, находил в деревнях и заброшенных усадьбах подлинные произведения искусства. Своими руками реставрировал, показывал на выставках, издавал альбомы и открывал неведомый мир чистого искусства – гуманный и идеально высокий.

далее...

Дорога к жизни

Судьба угасающего Пскова решится усилиями тех, кто считает себя лично ответственным за судьбу всего Российского государства

Предуведомление для читателя

Зная, что на ближайшие дни были назначены важные для Пскова общественные обсуждения его будущего, я обратился к Савве Васильевичу Ямщикову после его последнего (и окончательного, как мы теперь знаем) приезда в Псков с краткой памятной запиской, где изложил некоторые мысли о судьбах нашего города. Учитывая частный характер письма, я высказался в нём в конспективной форме, предельно остро и сжато.

Всеволод Петрович Смирнов. Монумент в память освобождения Пскова от немецких рыцарей и победы Св. князя Александра Невского на льду Чудского озера в 1242 году. Псков. Довмонтов Город. Фото: Лев Шлосберг

Савва Васильевич, прочитав письмо, счёл необходимой срочную публикацию текста, хотя он и не был предназначен к этому. В результате я по личным соображениям не мог не внести в записку, которая приобретает статус открытого документа, некоторые изменения. Они ни в коей мере не затронули её сути и смысла.

Буквально до последней минуты своей активной жизни и работы (до отъезда с музейного двора в больницу, из которой уже не было выхода) С. В. Ямщиков думал о Пскове, его возрождении, об улучшении жизни людей в нём – со всею страстностью и силой своего неудержимо, яркого темперамента, со светлой надеждой на ближайшее будущее и верой в победу.

далее...

Пороги между Киевом и Москвой. Часть четвертая

Поход казаков-наемников во Францию. Противостояние с польскими «королевичами». Выбор в пользу Москвы

Продолжение. Начало см. в №№ 25 (446) от 1-8 июля 2009 г., 26 (447) от 9-14 июля 2009 гг., 27 (448) от 15-21 июля 2009 г.

В первой трети XVII в. польское правительство с помощью жестких мер подавило на Украине целый ряд мятежей, зачинщиками которых выступали нереестровые казаки. В конце 1638 г. в урочище Маслов брод состоялась крайне унизительная для всего казачества церемония. «Степных лыцарей» принудили сложить к ногам польских должностных лиц («комиссаров») оружие, знамена, атаманские булавы и принести клятву на верность королю. Для наблюдения за казаками был назначен правительственный комиссар, получивший весьма широкие административные полномочия.

Польский король Ян-Казимир.

Правительство строго запретило казакам самовольные военные походы. При этом, тех, кто находился на королевской службе, активно привлекали к участию в военных кампаниях, которые вела Речь Посполитая, в т.ч. на землях, весьма удаленных от Украины. В 1644 г. французский посол в Польше виконт де Брежи обратился к польскому правительству с просьбой направить во Францию наемное войско для борьбы с испанцами. Стоит вспомнить, что в то время Европу раздирала тяжелая и кровопролитная Тридцатилетняя война (1618-1648). В ее основе лежал конфликт между протестантскими и католическими державами, но, в силу сложности политический ситуации, религиозный фактор не всегда был определяющим. Так, католическая Франция выступила на стороне протестантских немецких княжеств и как враг австрийских Габсбургов.

Речь Посполитая, имея крайне враждебные отношения со Швецией, примыкала к католическому блоку. Вместе с тем, король Владислав IV старался наладить контакты с Францией и вел переговоры о своем браке с принцессой Марией-Людовикой Гонзага. Возможно поэтому, поляки выполнили просьбу де Брежи и предоставили в распоряжении французского командования наемников, в том числе - казаков. В 1645 г. их отряды добрались по морю в Кале, после чего приняли участие в осаде и успешном штурме Дюнкерка, захваченного испанскими войсками. С сожалением приходится признать, что некоторые современные украинские авторы явно преувеличивают роль своих земляков в событиях, придают им значение чуть ли не большее, чем всей французской армии. Реальный вклад казаков во взятие Дюнкерка, равно как и вопрос о том, кто ими в этой экспедиции командовал, не вполне ясен и является поводом для многих дискуссий [ 1 ].

далее...