Статья опубликована в №10 (832) от 15 марта-21 марта 2017
Культура

Двойная порция текилы

Если когда-то джазом пугали, то сейчас он, скорее, бодрит, утешает или расслабляет
Алексей СЕМЁНОВ Алексей СЕМЁНОВ 15 марта 2017, 17:05

С джазом симфонический оркестр Псковской областной филармонии был связан с момента своего появления. Двадцать лет назад оркестр ещё назывался псковским симфоническим, а дирижировал им тогда Аркадий Галковский — самый заметный псковский джазмен последних десятилетий. Но и в дальнейшем при разных дирижёрах оркестр ненадолго, но регулярно превращался в эстрадно-симфонический. В биографии псковского оркестра имеются полноценные джазовые страницы. Например, программа «Симфоджаз и звёзды Нью-Йорка»: так назывался концерт, сыгранный в 2013 году в рамках фестиваля  Crescendo. За год до этого псковский оркестр тоже принимал участие в джазовом концерте Crescendo. Арт-директор Денис Мацуев тогда сказал: «Каждый раз мы ищем разные подходы. Мы знаем об успехах вашего оркестра. Не включить его в программу было невозможно».

Любите ли вы джаз?

Разные подходы с той поры продолжают искаться. Сегодня оркестром руководит не Геннадий Чернов, как в 2013 году, а Эдуард Банько. Вечером 7 марта 2017 года в БКЗ Псковской филармонии оркестр выступил вместе с московско-петербургским джазовым квартетом: Дмитрий Мосьпан (саксофон), Алексей Чернаков (фортепиано), Дарья Чернакова (контрабас), Егор Крюковских (ударные). Все они несколько лет назад принимали участие в телепроекте «Большой джаз». В предпраздничный вечер зал был почти полон.

От подобных концертов не ждут экспериментов. Наоборот, от них ждут узнаваемой традиционной музыки, джазовых и околоджазовых стандартов, примиряющих поклонников разных музыкальных направлений.

Если когда-то джазом пугали, то сейчас он, скорее, бодрит, утешает или расслабляет.

Эдуард Банько на концерте симфонического оркестра Псковской областной филармонии 7 марта 2017 года. Фото: Андрей Кокшаров

Старт псковского концерта был взят с композиции Tequila, впервые записанной в 1958 году американской инструментальной группой The Champs. В различных источниках по-разному указывают авторство. Её написал то ли гитарист Дейв Бургесс, то ли саксофонист Дэнни Флорес (он же Чак Рио). Но самую узнаваемую часть на первых записях выдувал из саксофона всё-таки Чак Рио, и он же весело выкрикивал: «Текила!» С 1958 года кто только эту задорную композицию не исполнял: от группы The Iguanas родоначальника протопанка Джеймса Остерберга-младшего (будущего Игги Попа) до Тони Левина. Но вариант, исполненный на псковском концерте, это, скорее, что-то в духе оркестра Генри Манчини. Да и в целом звучание соответствовало эстрадному звуку шестидесятых годов XX века — последнего десятилетия, когда джаз бурно развивался, ещё не превратившись в благопристойную музыку ретро. Эстрадным звуком с обилием струнных в середине прошлого века иногда не брезговали даже Чарли Паркер и Билли Холидей.

С композиции Tequila концерт начался — и ею же завершился, после того как публика вызвала музыкантов на бис.

На псковском концерте в роли Чака Рио выступал Дмитрий Мосьпан. Мосьпан — человек, на которого публика пришла специально, учитывая то, что он был победителем телепроекта «Большой джаз» канала «Культура». Дмитрий Мосьпан — человек, которого знают в лицо. Но и до «Большого джаза» саксофонист Дмитрий Мосьпан в музыкальных кругах был известен: играл в оркестрах Олега Лундстрема и Игоря Бутмана, стажировался в университете New School в Нью-Йорке, выступал с Андреем Макаревичем и «Оркестром Креольского Танго»… Здесь важно, что Дмитрий Мосьпан не просто джазмен, а музыкант, много играющий с оркестрами (а это особый опыт). Наиболее наглядно это выглядело в 2013 году на канале «Культура», когда он выступал с New Orleans Jazz Orchestra под управлением Ирвина Майфилда, после чего удостоился десятидневного ангажемента в Новом Орлеане.

Любите ли вы Бёрта Бакарака?

Публика была сдержанна до третьей композиции, после исполнения которой оживилась. Третьей композицией стала хрестоматийная Puttin' on the Ritz («Одеваться, как в отеле «Ритц»), сочинённая в 1929 году Ирвингом Берлиным и давшая название одноимённому фильму, где эту песню в 1930 году исполнил Гарри Ричман. Берлин первоначально сочинил неполиткорректную песенку, в которой высмеивались чернокожие пижоны (цилиндры, белые перчатки, зонтики, полосатые брюки, отрезные пальто и белые гамаши), подражающие белым богачам. Позднее Берлину пришлось переделывать слова, сделав так, чтобы цвет кожи не подразумевался. Тогда-то в песенке и возникала фамилия изысканно одевавшегося американского актёра Гэри Купера.

В советское время, особенно в пятидесятые-шестидесятые годы, джаз тоже ассоциировался со стильной модой, противостоявшей серости. Так появились стиляги. Родившийся в Российской империи американский композитор Ирвинг Берлин (Израиль Бейлин) сочинил парафраз из пушкинского «Евгения Онегина», той части поэмы, когда герой «острижен по последней моде, как денди лондонский одет…» В Puttin' on the Ritz тоже есть ссылка на английских модниковAll dressed up just like an English chappy…»). Только пижон Евгений Онегин легко танцевал мазурку, а XX век получился свингующим.

Но слова здесь — вещь совсем не обязательная. Когда на сцене целый оркестр, то можно легко обойтись без слов.

Дмитрий Мосьпан играет с симфоническим оркестром Псковской областной филармонии 7 марта 2017 года. Фото: Андрей Кокшаров

Тем не менее на сцене нашёлся человек, который не просто сыграл, но и спел одну песенку. Когда очередь дошла композиции Антониу Карлоса Жобима «Больше блюза», Дарья Чернакова, продолжая играть на контрабасе, к тому же ещё и запела — естественно, по-португальски. Аплодисменты после её исполнения могли быть и сильнее.

Американская и советская классика («Ночь и день» Кола Портера, «Два берега» Андрея Эшпая, «Мост Челси» Билли Стрэйхорна, «Конец любовной истории» Эдварда Рэддинга, «Святой Фома» Сонни Роллинса)  перемежались с композициями Дмитрия Мосьпана. В одной из них («Сострадание») к солистам присоединился трубач оркестра Юрий Лепилин. «Сострадание» с трубой и «Сострадание» без трубы — это разные вещи.

***

У Харуки Мураками есть рассказ «Любите ли вы Бёрта Бакарака?», начинающийся со слов о едва уловимых запахах весны. Действительно, Бёрт Бакарак — это какой-то особенный весенний композитор. От его музыки оттепель внезапно начинается даже там, где установилась вечная мерзлота — не раз проверено. Для псковского концерта была выбрана одна из самых исполняемых композиций Бакарака — Raindrops Keep Fallin’ on My Head («Капли дождя падают мне на голову»).

Когда зазвучала с детства знакомая мелодия, окончательно стало понятно, что получился концерт киномузыки, потому что Бакарак удостоился премии «Оскар» за эту песню, написав её для фильма Джорджа Роя Хилла «Буч Кэссиди и Санденс Кид». Да и большинство других композиций, сыгранных на концерте, тоже из кино. «Ночь и день» Кола Портера — из одноимённого киномюзикла с Кэри Грантом, «Два берега» — из фильма «Жажда» Евгения Ташкова...

Мураками обыграл название рассказа Франсуазы Саган «Любите ли вы Брамса?». Самое время ответить им обоим — и Саган, и Мураками. Брамс и Бакарак не противоречат друг другу настолько же, насколько не противоречат симфоническая музыка и джаз.

Данную статью можно обсудить в нашем Facebook или Вконтакте.

У вас есть возможность направить в редакцию отзыв на этот материал.
Просмотров:  227
Оценок:  2
Средний балл:  10